Тишину их спальни нарушила некий звук, а ледяная волна его ненависти. Он стоял в дверях—его фигура, обычно такая уверенная и прямая, теперь сгорбилась, словно под невидимой тяжестью.
Тишину их спальни прорезала не звуковая волна, а ледяная волна его ненависти. Он стоял в дверях—его обычно уверенная и прямая фигура теперь была согнута словно под невидимым грузом. Лицо, которое любила Алиса, исказилось гримасой, которую она не видела ни разу за семь лет брака. Это была маска стыда, злости и презрения. «Ну что? Счастлива теперь?» … Read more