Алена умирала и прекрасно знала об этом. Последние четыре года она часто лежала в этой больнице, и теперь, видимо, ложилась сюда в последний раз. Шанс был только один – если ей найдут донора костного мозга. Но донора все не было, а время ускользало словно дуновение ветра в знойный июльский день. Она присела на скамейку в … Read more
Я стояла у подъезда с пакетами, тяжёлыми, как чугунные гири. Поставила их на землю. Плечи ныли. В одном из пакетов звякнула бутылка — коньяк за три тысячи, его любимый. Он не вышел встречать. Хотя я писала, что везу продукты. Он прочитал сообщение — две синие галочки. Не ответил. «Занят проектом», — подумала я привычно. И … Read more
Аромат еловой хвои и запеченной утки с яблоками должен был вызывать ощущение уюта, но у Марины от него лишь сводило желудок. Это был ее первый Новый год в статусе законной жены Дениса, и, соответственно, первый праздник в родовом гнезде Воронцовых. Воронцовы были из тех семей, где статус подчеркивался не кричащими логотипами, а небрежно брошенными фразами: … Read more
Алина смотрела на свое отражение в темном стекле духовки. Волосы, утром тщательно уложенные в элегантный пучок, растрепались. На правой щеке виднелся едва заметный след от муки. В духовке румянилась утка с яблоками — любимое блюдо ее мужа, Дениса. На часах было половина восьмого вечера пятницы. Позади осталась тяжелая рабочая неделя в финансовом отделе, где Алина … Read more
Говорят, что тихие люди взрываются редко, но метко. Светлана Громова всю жизнь была именно такой — тихой, терпеливой, привыкшей сглаживать углы и молчать там, где другая давно бы хлопнула дверью. Коллеги уважали её за спокойствие. Соседи любили за ненавязчивость. Родня — пользовалась. И всё шло своим чередом до того апрельского вечера, когда она наконец сказала … Read more
Аня сидела на кухне их съемной «двушки», бездумно глядя в остывшую чашку кофе. За окном хлестал осенний дождь, смывая с улиц последние краски, а в душе у нее разливалась такая же серая, холодная пустота. Слово, брошенное мужем полчаса назад, все еще звенело в ушах, ударяя по нервам, как назойливый будильник. — Жадная. Максим выкрикнул это … Read more
В мастерской пахло канифолью, старым лаком и, едва уловимо, — безысходностью. Игорь, скрипичный мастер, или, как он любил себя называть, лютнье, склонился над декой виолончели восемнадцатого века. Его пальцы, длинные и нервные, полировали древесину с фанатичной одержимостью. Он считал себя гением, непризнанным великим реставратором, чьё имя должно греметь от Вены до Кремоны. Пока же оно … Read more
Часть 1. Часовой механизм В мастерской пахло старым маслом, металлической стружкой и временем, которое здесь, казалось, текло гуще и медленнее. Инга сидела за верстаком, вооружившись бинокулярными очками. Пинцет в её правой руке удерживал крошечную шестерёнку, извлечённую из недр напольных часов восемнадцатого века. Одно неверное движение могло превратить антикварный механизм в груду бесполезного лома. Тишину, необходимую … Read more
— Внученька, купи мне хлебушка, три дня крошки во рту не было, — пробормотала старушка, стыдливо пряча взгляд. Сентябрь в небольшом городке Н. всегда пах залежалой листвой и остывающим асфальтом. Для Кати этот запах был сигналом к началу «сезона охоты». В свои двадцать шесть она занимала пост ведущего архитектора в бюро «Вертикаль», и её жизнь … Read more
Часть 1. Свинцовый переплёт — Ты спятила, Марго? — Леонид стоял в дверях моей мастерской, брезгливо оглядывая стеллажи с цветным стеклом. — Это и моя квартира. Я там ремонт делал. И вообще, я пока никуда не съехал. Я не отрывала взгляда от витража. Паяльник в моей руке был горячим, уверенным продолжением кисти. Запах канифоли и … Read more