Аврора сидела у окна, наслаждаясь видом. Панорамные окна и квартира высоко над городом были её мечтой много лет, и теперь она наконец осуществилась. Она много работала ради этого, но к двадцати девяти годам смогла накопить достаточно, полностью самостоятельно, чтобы купить эту двухкомнатную квартиру в центре города. Солнце позолотило крыши, далеко внизу гудел город, а здесь, на двадцать пятом этаже, было тихо и уютно.
Аврора была счастлива. Родители гордились ею. Она сделала глоток зелёного чая и улыбнулась, не испытывая ни малейшего сожаления о выбранной жизни. Она была настоящей карьеристкой. Да, она всё ещё не была замужем, и на горизонте не было никого перспективного, но она могла позволить себе расслабиться и наслаждаться жизнью, не завися ни от кого. Впереди был целый выходной, посвящённый только себе: медитация, сон допоздна и, возможно, просмотр сериала.
Идиллическое спокойствие мгновенно разрушилось, когда резкий гул домофона прорезал приятную тишину.
Аврора вздрогнула и удивлённо посмотрела на дверь. Она никого не ждала. Её подруга Настя была в командировке, родители жили в другом городе, а доставку она не заказывала. Пожав плечами, она подошла к двери, нажала кнопку и подняла трубку.
«Кто это?» — спросила она, но в ответ услышала лишь неразборчивый треск, за которым последовал короткий сигнал. Кто-то внизу уже нажал кнопку, чтобы открыть дверь в подъезд.
Аврора решила, что кто-то из соседей ошибся, и уже собиралась вернуться к своему спокойному утру, когда звонок раздался снова.
На этот раз — у её собственной двери.
Странно. Очень странно. Аврора нахмурилась, но всё же отодвинула засов.
На лестничной площадке стояла её тётя Вера, сестра отца, а за ней семенила кузина Маша. Тётя Вера сжимала ручку огромного набитого чемодана, а Маша несла спортивную сумку, настолько тяжёлую, что казалось, в ней кирпичи.
— Тётя Вера? Маша? — выдавила Аврора, ощущая холодок дурного предчувствия по спине. — Что вы тут делаете? Что случилось?
Тётя Вера окинула племянницу острым оценивающим взглядом, затем громко, на весь подъезд, объявила:
— Мы что, собираемся разговаривать на пороге? Сначала впусти нас. Не держи нас тут стоя.
Аврора инстинктивно отступила в сторону, впустив их в коридор. Чемодан с грохотом пересёк порог, а спортивная сумка плюхнулась на лавку, чуть не опрокинув вазу.
Тётя Вера сняла пальто, небрежно бросила его поверх Аурориного, затем упёрла руки в бока и оглядела аккуратный коридор, полированный паркет и открытую дверь в гостиную. На её лице появилось выражение, слишком хорошо знакомое Авроре с детства: смесь превосходства и хозяйственной строгости.
«Ну что ж, дорогая», — сказала она, бросив короткий взгляд на Машу, а затем устремив на Аврору пристальный взгляд. — «Маша и я останемся с тобой на некоторое время.»
Аврора почувствовала, как у нее начали дрожать руки. Она не могла понять, то ли от злости, то ли от страха.
«Что значит — остаться со мной?» — голос ее прозвучал глухо, будто принадлежал кому-то другому.
Тетя Вера вошла в гостиную и с восхищением щелкнула языком, увидев панорамные окна.
«Почему ты так удивлена? Мы же семья. У тебя слишком много места для одного человека. У нас с Машей сейчас нет другого выхода, поэтому мы решили: зачем всему этому пропадать зря? Мы немного поживем здесь с тобой. Ты можешь помочь своим родственникам.»
Аврора застыла, не в силах поверить своим ушам. Еще секунду назад она радовалась своей независимости, а теперь непрошеные гости с чемоданами вторгались в ее убежище, в ее личный мир. Дерзость происходящего на мгновение лишила ее дара речи, как будто шок отнял у нее голос.
Наконец она обрела голос. Чувство несправедливости и возмущение происходящим пересилили ее первоначальное оцепенение.
«Подожди», — сказала Аврора, и в ее голосе зазвенело напряжение. — «Тетя Вера, что именно произошло? Почему такой внезапный переезд? Что случилось с вашей квартирой?»
Не спрашивая разрешения, тетя Вера опустилась в кресло у окна и закинула ногу на ногу.
«О, даже не спрашивай», — произнесла она драматически, прикладывая руку к груди. — «Соседи сверху нас затопили. Потолки испорчены, полы вздулись, вся квартира требует капитального ремонта.»
Тем временем Маша уже открыла дверцу шкафа в коридоре и оценивала, сколько там места для своих вещей.
«А ремонт у нас будет делать глава семьи», — продолжила тетя Вера. — «Ему нужны тишина и покой, чтобы сосредоточиться и все сделать как надо. Мы бы ему только мешали, так что решили, что лучше пожить у тебя какое-то время. Ты же так хорошо устроилась, купила такую шикарную квартиру и все такое.»
Аврора почувствовала, как внутри нее начинает закипать раздражение.
«Погодите», — сказала она, входя в гостиную, чтобы обе на нее посмотрели. — «Почему вы не поехали к бабушке и дедушке? У них большой дом, три пустые комнаты. Им бы пригодилась помощь, и вы бы могли им помочь.»
Маша, которая любовалась собой в коридорном зеркале, фыркнула и закатила глаза.
«Аврора, серьезно, к бабушке?» — сказала она, с насмешкой в голосе. — «Сама бы ты захотела жить в том старом доме? Топить печку, бегать на улицу в туалет? В двадцать первом веке? Ну уж нет.» Она презрительно пожала плечами. — «Здесь идеально. Центр города, ремонт, эти огромные окна… горячий душ и подогреваемое сиденье унитаза.»
Тетя Вера согласно кивнула, а затем вдруг перешла в наступление. Ее глаза сузились, когда она уставилась на племянницу.
«И что это за расспросы, Аврора? Ты действительно не хочешь помочь собственной семье? Ты ведёшь себя как чужая, честно говоря.» Она наклонилась вперёд. «Мы приютили тебя, помнишь, когда твои родители уезжали в командировки. Ты уже забыла об этом? Мы тебя кормили, заботились о тебе, присматривали за тобой. А теперь ты на нас нос задираешь?»
Аврора криво усмехнулась — горько и пусто. Память тут же подсунула ей сцену из детства. Лишь однажды её мама действительно попросила тётю Веру присмотреть за восьмилетней Авророй на пару дней. И что же сделала тётя Вера в тот вечер? Отправила ребёнка к бабушке с дедушкой, хотя они тогда болели, и оставила там. Аврора промокла под дождём по дороге к остановке и провела следующую неделю в постели с температурой. Тётя Вера даже не пришла её навестить. А теперь она смеет придумывать небывалую доброту и требовать за это благодарности.
«Тётя Вера, я очень хорошо помню ту “заботу”», — холодно ответила Аврора, но не стала развивать тему. Она знала, что прямой конфликт ничего не даст. Нужен был другой выход. Глубоко вдохнув, она решила использовать единственный аргумент, который мог сработать.
«Послушайте, дело не в том, что я не хочу помочь. Просто я не живу здесь одна.»
Тётя Вера и Маша обменялись взглядами.
«Что значит — не одна?» — подозрительно спросила тётя.
«Именно это», — ответила Аврора, скрестив руки на груди и стараясь придать уверенности голосу. «Я живу здесь со своим парнем. Мы вместе уже шесть месяцев. Он скоро вернётся.» Она постаралась говорить спокойно и деловито. «И ты сама понимаешь, насколько было бы не к месту, если бы вы к нам подселились. Это смутило бы его и поставило бы и меня в неловкое положение.»
На мгновение в комнате повисла тишина. Авроре даже показалось, что она застала их врасплох.
Но тётя Вера быстро взяла себя в руки. Она окинула безупречную квартиру скептическим взглядом, заметив отсутствие мужских вещей и единственную кружку на столе.
«А, понятно», — протянула она. «Так у тебя теперь парень? Что-то мне не верится, Аврора. Ты что-то скрываешь.»
Маша встала рядом с матерью, скопировав её скептическое выражение.
«Докажи», — вдруг повысила голос тётя Вера. «Пусть придёт и познакомится с семьёй. Если он вообще есть, конечно.» Она прищурилась. «А если нет, то не выдумывай сказки, чтобы выставить родную кровь на улицу. Мы пришли к тебе с открытым сердцем, а ты хочешь нас выгнать? Совсем зазналась со своей красивой жизнью. Докажи, что не врёшь, и тогда поговорим.»
Аврора заморгала в замешательстве. Такого поворота она совсем не ожидала. Попалась на собственной лжи. В её жизни не было никакого мужчины, и ей нечего было доказывать. Её сдавило чувство попадания в ловушку.
Её ум лихорадочно искал выход. Тётя Вера стояла перед ней, сверля её тяжелым взглядом, а Маша самодовольно ухмылялась. Нужно было срочно что-то придумать, иначе эти двое займут её квартиру, её личное пространство, всю её жизнь.
И тут, словно луч света среди паники, она вспомнила о Павле.
Её коллега из аналитического отдела. Высокий, красивый, с умными серыми глазами и ироничной улыбкой. Они часто обедали вместе, разговаривали о книгах и фильмах, спорили о рабочих проектах. Он всегда был остроумным, надёжным и никогда не терялся.
«Лo stesso,» сказала Аврора неожиданно спокойно, доставая телефон из кармана халата. «Я его позову. Имейте в виду, он очень прямолинейный человек.»
Тётя Вера скептически фыркнула, но ничего не сказала. Маша закатила глаза, явно не веря.
Аврора ушла в спальню и набрала номер Павла. Её сердце бешено стучало в горле. Согласится ли он? Просьба была нелепой, но обратиться было больше не к кому.
«Паша, привет,» — сказала она вполголоса. «Ты мог бы прийти ко мне прямо сейчас? Это… ну, назовём это чрезвычайной ситуацией. Мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, притвориcь моим парнем и помоги деликатно выпроводить некоторых незваных гостей.» Последние слова она произнесла почти шёпотом, если вдруг тётя Вера стоит у двери и подслушивает.
На том конце провода была короткая пауза, затем раздался спокойный голос Павла с оттенком улыбки.
«Пришли адрес. Буду через час.»
«Спасибо», — выдохнула Аврора и завершила звонок.
Этот час показался ей адом. Она заварила чай, достала печенье, которое приберегала для спокойного воскресенья с книгой, и слушала бесконечные комментарии тёти Веры о том, какую мебель переставить, потому что «так будет практичнее», пока Маша всё повторяла, как ей повезло пожить немного в центре. Аврора молча пила чай, который остывал, и смотрела на часы, будто стрелки двигались специально, чтобы мучить её.
Ровно через пятьдесят девять минут зазвонил дверной звонок.
Аврора вскочила так резко, что едва не опрокинула стул. Она распахнула дверь и увидела Павла. В одной руке у него был букет роз, в другой — коробка конфет, он явно решил вжиться в роль. Его взгляд сразу отметил и чемоданы в коридоре, и напряжение на лице Авроры.
«Привет, дорогая», — мягко сказал он, но достаточно громко, чтобы это было слышно в гостиной.
Он вошёл, легко поцеловал Аврору в щёку, обнял её за талию и прошёл вместе с ней в комнату.
«У нас гости?» — спросил он с лёгким удивлением, оглядывая тётю Веру и Машу.
Тётя Вера выпрямилась как струна. Маша, только что развалившаяся на диване, вдруг подтянула капюшон и села прямо.
«Это моя тётя, Вера Антоновна, и моя двоюродная сестра, Маша», сказала Аврора как можно спокойнее. «У них возникла… какая-то проблема с квартирой, и они решили остаться у нас. Я уже объяснила, что это не получится.»
«Понимаю», — сказал Павел, положив конфеты на стол и протянув цветы Авроре. Затем он повернулся к гостьям и вежливо кивнул им, но на его лице не появилось и тени улыбки. «Очень приятно познакомиться. Но, если честно, я не совсем понимаю. Возможно, вы не знали, но мы с Авророй живём здесь вместе.» Он жестом указал на квартиру. «И, честно говоря, я категорически против того, чтобы в наш дом въезжали посторонние.»
«Как это мы чужие?» — возразила тётя Вера, хотя её голос дрожал. «Мы семья!»
«Семья Авроры», — мягко, но твёрдо поправил Павел. «Для меня вы пока что посторонние. К тому же», — добавил он, с едва заметной улыбкой, глядя на Аврору так тепло, что она была поражена, — «мы молодая пара. Вы понимаете, как это. У нас свои привычки, свой ритм жизни. Мы довольно шумные, особенно по ночам.» Он выдержал выразительную паузу. «Так что если вы надеялись на тишину, покой и домашний уют — это определённо не то место. Мы не начали жить вместе, чтобы жить с ограничениями или доставлять неудобства другим. Так что…» Он едва развёл руками. «Воспримите это как есть — но я бы настоятельно советовал вам не оставаться. Честно. Всем будет неловко.»
Последовала тишина. Тяжёлая, гнетущая тишина.
Лицо тёти Веры покраснело, по её чертам пронёсся прилив унижения и беспомощной злости. Она нервно посматривала на Машу, словно беззвучно говоря: Что теперь? Весь наш план рухнул. Маша, напротив, лишённая своей прежней смелости, сидела красная и рассматривала узор на своих джинсах.
«Ну… тогда, может быть, нам стоит уйти», — пробормотала тётя Вера, вставая. «Раз так, мы не будем мешать молодой паре.»
Она начала суетиться, взяла пальто и ногой пододвинула чемодан. Маша молча подняла свою сумку. Вся сборка заняла меньше трёх минут. У двери тётя Вера попыталась бросить Авроре последний укоряющий взгляд, но ледяная вежливость Павла встретила её на полпути, и она поспешила в коридор.
Дверь щёлкнула и захлопнулась.
Последовавшая тишина была уже другой. Спокойной. Освобождающей.
Аврора откинулась к стене и выдохнула, словно всё это время на самом деле не дышала.
«Паш… я даже не знаю, как тебя благодарить. Ты меня спас. Я правда думала, что они поселятся здесь и выживут меня из собственной квартиры. Спасибо огромное. Я ведь не хотела ссориться—они же семья, как ни крути…»
«Это ничего», — сказал Павел со своей обычной лёгкой, чуть ленивой улыбкой, но затем его выражение стало серьёзным. Он посмотрел на Аврору не как на коллегу, а совсем иначе. Внимательно. Тепло. С оттенком грусти. «Правда, это ничего, Аврора.» Он помолчал. «Жаль только, что это неправда. Что мы на самом деле не вместе.»
Он остановился, словно только сейчас понял, что произнёс это вслух.
Аврора тоже застыла.
Она посмотрела на него — на его чёткий профиль, лёгкую щетину на подбородке, умные глаза, которые теперь открывали его чувства. Она видела Павла каждый день на работе, но здесь, в своей квартире, после того, как он так естественно вошёл в роль её мужчины и защитил её без колебаний, она увидела его по-другому. Он был не просто другом. Не только коллегой. И вдруг, с поразительной ясностью, с дрожью по коже, она осознала, что он ей действительно нравится.
Очень.
«Мы… могли бы это изменить», — тихо сказала Аврора. «Если ты этого действительно хочешь.»
Павел улыбнулся и шагнул ближе.
«Я давно этого хочу…»
Павел обнял Аврору, молча благодарный за то, что её нахальные родственники ворвались и нарушили её покой. Потому что теперь у него появился шанс — и он не собирался его упускать.