Он инвалид, а тебе всего двадцать, вся жизнь впереди, сказала мама. Степан стал инвалидом, спасая меня, крикнула дочь и заплакала. Ксения, успокойся! Он же сам попросил тебя больше не навещать его. Стёпа не хочет портить тебе жизнь. Не хочет, чтобы ты возила его на инвалидной коляске.
Ксюш, присядь, твердо сказала мать. Я понимаю, тебе трудно, и мне тоже. Но что-то надо решать.
Дочь и сама всё понимала, только что тут решишь время не повернуть, те два месяца не вернуть. Она опустилась на стул.
Понимаю, вы любили друг друга…
Мам, почему ты говоришь в прошедшем времени?
Он теперь инвалид, а тебе двадцать. Жизнь только начинается.
Он стал инвалидом, когда спасал меня! снова раздался крик дочери и слёзы.
Ксения, прошу, успокойся. Он сам сказал, чтобы ты не приходила. Не хочет тебе жизни ломать. Не хочет, чтобы ты мучалась рядом с ним.
Сейчас ведь и бионические протезы делают такие, что человек ходит без коляски…
Даже если ему поставят эти протезы, даже если научится ходить сам, Екатерина Васильевна, как любая мать, желала дочери счастья, если ты выйдешь за него, ведь жизнь другая станет. Он сам не сможет в ванну зайти, и ты это представляй.
Я не могу его бросить!
Ксюш, он сам этого не хочет. Вы ведь решили вместе, пока он был здоровый, что сначала закончите университет. Тебе еще три года учиться. Живи, учись, всё утрясётся со временем.
Открыл глаза. Больничный потолок.
«Два месяца всё одно и то же. Хотя бы сейчас боли нет. Сегодня или завтра выпишут. В университете уже новый семестр, четвёртый курс. Мне пока на учёбу не попасть. Для этого ведь ноги нужны, а у меня их нет. Может, дистанционно? Вроде, так многие учатся сейчас…»
Закрыл глаза и снова эта картина на всю жизнь.
Громадный камаз, вылетающий на тротуар, Ксения рядом… Успел только столкнуть её с дороги…
Открыл глаза опять больничный потолок…
«Всё надеюсь, что это сон. Нет, началась новая жизнь. Ни университета, ни спорта, ни любви… Ничего не будет. Хотя… вдруг поставят эти бионические ноги. У нас медицина и платная, и бесплатная, но разница огромная. Уже сказали надо готовить, минимум, четыре миллиона рублей, а лучше пять. У родителей таких денег нет. Значит, надо ждать».
Вошла пожилая санитарка, надо мной даже стыдно стало, хоть уже месяц как сам на коляске кручусь. Но всегда память возвращает к первым дням.
Она улыбнулась:
Стёпа, тебя сегодня выпишут, медсестры уже говорили. Так что, больше не увидимся. Добивайся своих протезов, парень. Тебе всего двадцать один год, всё впереди.
Спасибо вам, тётя Лида, за всё!
Счастья тебе! Не падай духом!
Потом пришла буфетчица с тележкой, тарелку на табурет поставила.
На, поешь! Приятного аппетита!
Сел, опустил то, что осталось от ног. Голод последние недели все время мучил видимо, организм восстанавливался.
Потом обход.
Врач даже не осматривал:
Сегодня выписываю, протянул книжку. Вот брошюра тут всё, что потребуется. Добивайся скорей бионических протезов, пока мышцы еще не забыли, как двигаться.
Это главное. Всё остальное потом появится. Хорошие протезы бесплатно сейчас почти не дают только военным.
Спасибо вам, Вячеслав Олегович, за всё!
После ухода врача позвонил отцу:
Пап, меня выписывают.
Сейчас заедем. После больницы заедем в магазин выберешь себе коляску. Хотел сам, но продавец сказал пусть сам выбирает.
Хорошо.
А до машины как?
Я на больничной коляске доеду, ты потом обратно её отнесёшь.
Так я оказался дома.
В комнате всё на месте. Кроссовки стоят там, где я их бросил собирался тем утром на тренировку по лёгкой атлетике. Они и не подозревали, что больше никогда мне не понадобятся.
Убрал их в шкаф, занялся коляской теперь это мои ноги.
И тут на телефоне зазвучала мелодия. Звонила Ксюша так и не стирал её номер.
Привет, Стёпа, услышал её робкий голос.
Привет…
Я чувствовал это волнение, неуверенность, смешанную с жалостью. Понимал: как прежде, уже не будет.
Как ты?
Дома уже. Испытываю новый транспорт…
Стёп, можно я к тебе зайду? всё та же неуверенность в голосе.
Нет, твёрдо ответил я. Если когда-нибудь сам смогу, тогда сам приду. Ксения, не звони, пожалуйста. Хорошо?
И решительно нажал красную трубку.
Несколько минут стоял, будто окаменел. Тяжело вдохнул и продолжил изучать коляску.
Екатерина Васильевна заглянула в комнату дочери. Та стояла с отключенным телефоном в руке.
Звонила ему? тяжело спросила.
Да.
Что сказал?
Попросил больше не звонить.
Есть будешь? перевела разговор, понимая, что иначе только хуже.
Нет, мам, я прилягу.
Мать ушла на кухню и уставилась в окно, едва не заплакала, но во двор въехала машина мужа, пришлось суетиться голодный же будет.
Тот вошёл, чмокнул куда-то в шею.
Ксюша дома? Опять нахмурена?
Да. Андрею звонила его выписали.
И?
Он не захотел с ней говорить. Сказал, чтобы не звонила, повернулась к нему. Сергей, может, так даже лучше.
Нет, Кать, так только хуже. Мы всегда будем с этим чувством вины жить.
И что делать?
Я сам разберусь, твёрдо сказал он.
***
Иван Юрьевич и Мария Сергеевна родители Степана ужинали на кухне.
Маш, как сын?
Дни напролёт за ноутбуком. Преподаватели задания присылают.
Говорил что-то?
Ваня, что нам делать? спросила с надеждой, что у мужа есть ответ.
Не знаю. В банке кредит в пять миллионов дают под такие проценты, что нам платить по пятьдесят тысяч рублей в месяц тридцать лет, с нашими зарплатами такое не потянуть. А сыну жить полноценно надо, пусть и без ног.
Ваня, ну как быть?
Поеду в Москву, на подработку, через два месяца набор будет. Обещают полторы тысячи долларов в месяц, может, больше.
Это не сильно больше того, что мы вместе зарабатываем
На жизнь и на кредит, может, хватит.
Но ведь три раза переплатишь! подсчитала Мария.
А что делать?
Тебе же почти пятьдесят что, до восьмидесяти горбатиться?
Суд взыскать должен с водителя, неуверенно заметил Иван.
Узнавала. Больше пятисот тысяч не взыскать, и то всё подтверждения потратить силы: справки, чеки, медзаключения… Года на это уйдут.
За пару недель я так освоил коляску, что сам с двух этажей спускался и поднимался. Гулял дважды в день. Научился готовить обед помогает родителям, пока те на работе.
Однажды, когда родителей не было, раздался звонок в домофон.
Кто?
Степан, это Сергей Львович, голос отца Ксении.
Заходите!
Я и думать не думал, что он когда-нибудь ко мне придет. Всегда считал его богатым и недоступным.
Здравствуйте, Сергей Львович!
Привет, Стёпа, крепко пожал он мне руку.
Проходите!
Как ты?
Привыкаю, нормально, честно сказал, так и не понимая, зачем он пришёл.
Дело есть. Ты слышал про бионические протезы?
Слышал.
Я был в клинике, там всё делают.
Вы знаете, сколько это стоит? злость дрожала в голосе.
Знаю. Я заплачу.
Вы серьёзно?.. А зачем?
Степан, будете вы с Ксенией или нет ваше дело. Но я тебе обязан: ты спас мою дочь.
Сергей Львович, не знаю даже, что сказать.
Собирайся едем в клинику. Машина внизу, всё оформим.
Деньги уплачены, но дела идут медленно.
Только через месяц изготовили «ноги». Первое, что спросил у реабилитолога:
Я смогу ходить как на своих?
Что ты ждёшь от этих протезов?
Вернуться к прежней жизни. Ходить, в спорт вернуться… к девушке своей.
Середина октября. К девушке придёшь где-то к Новому году, а спорт к весне, если будешь усерден.
Буду!
Начинаем.
Сначала вообще не стоять, не ходить. Столько впереди этапов, но цель есть.
Семестр окончен, впереди зимняя сессия, но она потом. В институте каникулы только в конце января, а до Нового года всего три дня отдыха.
Ксюша, ты с нами Новый год не встречаешь? спросил кто-то из группы.
Нет.
Как хочешь…
В раздевалке Ксюша переоделась и пошла домой. В голове вертелись мысли о Новом годе, о жизни, о Стёпе:
«Почему не звонит? Сказал, если сможет сам придёт. На своих ногах он теперь не придёт. Папа оплатил ему бионические протезы. На двух учиться ходить долго и трудно»
Вспомнились счастливые дни когда были вместе:
«Он ждал меня у таблички университета. Всегда встречал, помогал спускаться по ступенькам, будто боялся, что я упаду».
Вышла к выходу и вдруг повернула голову Степан стоял там же, где всегда. Кинулась к нему, обняла:
Я пришёл к тебе, Ксюша!
Я ждала тебя, Стёпа!
И поцелуй оказался таким горячим.
Потом шли по лестнице вместе он поддерживал, будто страхуя, что вот-вот оступится.
А за окном падал снег и так радостно было на душе.
Новый год встречали у родителей Ксюши, вместе с моими. Родители смотрели на нас, на своих повзрослевших детей, и понимали: они пережили самое трудное испытание в жизни и теперь их уже никогда ничто не разлучит.
Этот год научил меня главному: любовь и поддержка сильнее любых испытаний, а надежда не пустой звук. Иногда, чтобы дойти к счастью, нужно пройти очень сложный путь, но главное не сдаваться и не забывать о тех, ради кого ты живёшь.